Неточные совпадения
Не плачь обо мне: я постараюсь быть и мужественным и
честным, всю
жизнь, хоть я и убийца.
— Я знаю, — перебила она его, — как тяжело твоей
честной натуре лгать, и жалею тебя. Я часто думаю, как для меня ты погубил свою
жизнь.
Но в глубине своей души, чем старше он становился и чем ближе узнавал своего брата, тем чаще и чаще ему приходило в голову, что эта способность деятельности для общего блага, которой он чувствовал себя совершенно лишенным, может быть и не есть качество, а, напротив, недостаток чего-то — не недостаток добрых,
честных, благородных желаний и вкусов, но недостаток силы
жизни, того, что называют сердцем, того стремления, которое заставляет человека из всех бесчисленных представляющихся путей
жизни выбрать один и желать этого одного.
Всё, что постигнет ее и сына, к которому точно так же как и к ней, переменились его чувства, перестало занимать его. Одно, что занимало его теперь, это был вопрос о том, как наилучшим, наиприличнейшим, удобнейшим для себя и потому справедливейшим образом отряхнуться от той грязи, которою она зaбрызгала его в своем падении, и продолжать итти по своему пути деятельной,
честной и полезной
жизни.
— Она очень важна; от нее, по моим понятиям, зависит все счастье твоей
жизни. Я все это время много размышлял о том, что я хочу теперь сказать тебе… Брат, исполни обязанность твою, обязанность
честного и благородного человека, прекрати соблазн и дурной пример, который подается тобою, лучшим из людей!
— А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; [Доктринерство — узкая, упрямая защита какого-либо учения (доктрины), даже если наука и
жизнь противоречат ему.] мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в
честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.
— Это ты — из деликатности, — сказала Варвара, задыхаясь. — Ах, какое подлое, грубое животное Стратонов… Каменщик. Мерзавец… Для богатых баб… А ты — из гордости. Ты — такой чистый,
честный. В тебе есть мужество… не соглашаться с
жизнью…
— Вы подумайте — насколько безумное это занятие при кратком сроке
жизни нашей! Ведь вот какая штука, ведь
жизни человеку в обрез дано. И все больше людей живет так, что все дни ихней
жизни — постные пятницы. И — теснота! Ни вору, ни
честному — ногу поставить некуда, а ведь человек желает жить в некотором просторе и на твердой почве. Где она, почва-то?
— Ну, — черт его знает, может быть, и сатира! — согласился Безбедов, но тотчас же сказал: — У Потапенко есть роман «Любовь», там женщина тоже предпочитает мерзавца этим…
честным деятелям. Женщина, по-моему, — знает лучше мужчины вкус
жизни. Правду
жизни, что ли…
«Вы разбогатели под моим начальством, каждый из вас имеет вид, с которым безопасно может пробраться в какую-нибудь отдаленную губернию и там провести остальную
жизнь в
честных трудах и в изобилии.
Правда и то, что и пролитая кровь уже закричала в эту минуту об отмщении, ибо он, погубивший душу свою и всю земную судьбу свою, он невольно должен был почувствовать и спросить себя в то мгновение: «Что значит он и что может он значить теперь для нее, для этого любимого им больше души своей существа, в сравнении с этим «прежним» и «бесспорным», покаявшимся и воротившимся к этой когда-то погубленной им женщине с новой любовью, с предложениями
честными, с обетом возрожденной и уже счастливой
жизни.
Прибавьте, что он был юноша отчасти уже нашего последнего времени, то есть
честный по природе своей, требующий правды, ищущий ее и верующий в нее, а уверовав, требующий немедленного участия в ней всею силой души своей, требующий скорого подвига, с непременным желанием хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже
жизнью.
— Нет, не камнем! — горячо возразила она. — Любовь налагает долг, буду твердить я, как
жизнь налагает и другие долги: без них
жизни нет. Вы стали бы сидеть с дряхлой, слепой матерью, водить ее, кормить — за что? Ведь это невесело — но
честный человек считает это долгом, и даже любит его!
Мы взроем вам землю, украсим ее, спустимся в ее бездны, переплывем моря, пересчитаем звезды, — а вы, рождая нас, берегите, как провидение, наше детство и юность, воспитывайте нас
честными, учите труду, человечности, добру и той любви, какую Творец вложил в ваши сердца, — и мы твердо вынесем битвы
жизни и пойдем за вами вслед туда, где все совершенно, где — вечная красота!
Но человека
честного и развитого, опытного в
жизни и в особенности умеющего пользоваться теориею, которой держался Лопухов, нельзя обмануть никакими выдумками и хитростями.
Видите, князь, мне хоть раз в
жизни хочется сделать совершенно
честное дело, то есть совершенно без задней мысли, ну, а я думаю, что я теперь, в эту минуту, не совсем способен к совершенно
честному делу, да и вы, может быть, тоже… то… и… ну, да мы потом объяснимся.
Встречаются даже странные случаи: из-за желания оригинальности иной
честный человек готов решиться даже на низкое дело; бывает даже и так, что иной из этих несчастных не только честен, но даже и добр, провидение своего семейства, содержит и питает своими трудами даже чужих, не только своих, и что же? всю-то
жизнь не может успокоиться!
Князь, позвольте вас спросить, как вы думаете, мне вот всё кажется, что на свете гораздо больше воров, чем неворов, и что нет даже такого самого
честного человека, который бы хоть раз в
жизни чего-нибудь не украл.
Много доставалось ему от досужих их языков — зачем, дескать, на
честных, хороших невестах не женится, а, творя своей
жизнью соблазн, других во грех, в искушение вводит…
Десять годов с половиной так прожила
честная вдовица и столь же тихо угасла, сколь тихо протекла
жизнь ее, полезная для всех, кто ни знал ее.
— Людмила Андреевна! — сказал он, торжественно протягивая ей руку, — я предлагаю вам свою руку, возьмите ее? Это рука
честного человека, который бодро поведет вас по пути
жизни в те высокие сферы, в которых безраздельно царят истина, добро и красота. Будемте муж и жена перед Богом и людьми!
Подавая ей руку, я обещал, что эта рука поведет ее по пути
жизни, и, как
честный человек, должен сдержать свое слово.
— Люба, дорогая моя! Милая, многострадальная женщина! Посмотри, как хорошо кругом! Господи! Вот уже пять лет, как я не видал как следует восхода солнца. То карточная игра, то пьянство, то в университет надо спешить. Посмотри, душенька, вон там заря расцвела. Солнце близко! Это — твоя заря, Любочка! Это начинается твоя новая
жизнь. Ты смело обопрешься на мою сильную руку. Я выведу тебя на дорогу
честного труда, на путь смелой, лицом к лицу, борьбы с
жизнью!
Да никому еще, пожалуйста, не сказывай, что от меня получаешь,
жизни буду не рад, как жена взбеленится: «Опоганил, дескать, дом наш
честной, неверным попом своим…» Что делать, отче?..
Что из этих"сиамских братьев"русского острословия сделала впоследствии
жизнь — всем известно; но тогда
честный и корректный Корш искренне считал их за самых завзятых радикалов.
И я до сих пор того мнения, что француженки — и
честные и продажные — совсем не годятся нам ни в жены, ни в возлюбленные. Но от этого было не легче, и
жизнь сердца была в самые еще молодые года атрофирована.
В своей чересчур скромной обстановке Женни, одна-одинешенька, додумалась до многого. В ней она решила, что ее отец простой, очень
честный и очень добрый человек, но не герой, точно так же, как не злодей; что она для него дороже всего на свете и что потому она станет жить только таким образом, чтобы заплатить старику самой теплой любовью за его любовь и осветить его закатывающуюся
жизнь. «Все другое на втором плане», — думала Женни.
Образ женщины не смущал моего воображения, хотя я был не прочь в будущем обзавестись семьей, освященной браком, найти себе подругу
жизни по сердцу и прожить предназначенные мне Господом годы с доброй женой и
честной, умной матерью моих детей.
Более
честные, более сильные, более хищные говорили нам: «Возьмемся об руку, пойдем и погибнем, но будущим поколениям приготовим светлую и легкую
жизнь».
Очевидно, сердце припоминало старую боль. Я слишком долгое время чувствовал себя чужим среди чужих и потому отвык болеть. Но нам это необходимо, нам нужна ноющая сердечная боль, и покамест это все-таки — лучший (самый
честный) modus vivendi [образ
жизни (лат.)] из всех, которые предлагает нам действительность.
В конце концов восторженные, огненные речи друга возымели свое действие на Николая Павловича; в нем проснулся тот русский богатырь-солдат, который скрыт под тонким мундиром всякого
честного офицера, и он с воодушевлением стал рисовать Андрею Павловичу картины их будущей бивачной
жизни, заранее предвкушая сладость несомненной победы над «общеевропейским врагом», «палачом свободы», «насадителем военной тирании» Наполеоном, этим воплощенным зверем Апокалипсиса.
Одним словом, кладет перо на всю
жизнь, и это грациозное «Merci» обращено к публике в благодарность за тот постоянный восторг, которым она сопровождала столько лет его постоянное служение
честной русской мысли.
Напротив того, негодовать по поводу подобных дол, ежели они по временам прорываются в
жизнь, требовать их разъяснения и преследования — это не только считается"относящимся"делом, но и для всякого
честного человека обязательным.
"Ты почто, раба,
жизнью печалуешься? Ты воспомни, раба, господина твоего, господина твоего самого Христа спаса истинного! как пречистые руце его гвоздями пробивали, как
честные нозе его к кипаристу-древу пригвождали, тернов венец на главу надевали, как святую его кровь злы жидове пролияли… Ты воспомни, раба, и не печалуйся; иди с миром, кресту потрудися; дойдешь до креста кипарисного, обретешь тамо обители райские; возьмут тебя, рабу, за руки ангели чистые, возьмут рабу, понесут на лоно Авраамлее…"
— Я —
честное слово! Куда вы ни пошлете меня — убегу, ворочусь, буду работать всегда, всю
жизнь.
Честное слово!
— Сытых немало,
честных нет! — говорил хохол. — Мы должны построить мостик через болото этой гниючей
жизни к будущему царству доброты сердечной, вот наше дело, товарищи!
— Товарищ! — сказала мать, когда гостья исчезла. — Эх ты, милая! Дай тебе, господи, товарища
честного на всю твою
жизнь!
Жизнь представлялась невспаханным, холмистым полем, которое натужно и немо ждет работников и молча обещает свободным
честным рукам...
Матери казалось, что он прибыл откуда-то издалека, из другого царства, там все живут
честной и легкой
жизнью, а здесь — все чужое ему, он не может привыкнуть к этой
жизни, принять ее как необходимую, она не нравится ему и возбуждает в нем спокойное, упрямое желание перестроить все на свой лад.
Она не отвечала, подавленная тягостным разочарованием. Обида росла, угнетая душу. Теперь Власовой стало ясно, почему она ждала справедливости, думала увидать строгую,
честную тяжбу правды сына с правдой судей его. Ей представлялось, что судьи будут спрашивать Павла долго, внимательно и подробно о всей
жизни его сердца, они рассмотрят зоркими глазами все думы и дела сына ее, все дни его. И когда увидят они правоту его, то справедливо, громко скажут...
Их властно привлекала седая женщина с большими
честными глазами на добром лице, и, разобщенные
жизнью, оторванные друг от друга, теперь они сливались в нечто целое, согретое огнем слова, которого, быть может, давно искали и жаждали многие сердца, обиженные несправедливостями
жизни.
— Может быть, я говорю глупо, но — я верю, товарищи, в бессмертие
честных людей, в бессмертие тех, кто дал мне счастье жить прекрасной
жизнью, которой я живу, которая радостно опьяняет меня удивительной сложностью своей, разнообразием явлений и ростом идей, дорогих мне, как сердце мое. Мы, может быть, слишком бережливы в трате своих чувств, много живем мыслью, и это несколько искажает нас, мы оцениваем, а не чувствуем…
Только ненависть к
честным и высоким идеалам
жизни стоит неизменно и незыблемо, освещая своим распространяющим чад факелом путь распри, умственной смуты и лжи.
Ехал Серебряный, понуря голову, и среди его мрачных дум, среди самой безнадежности светило ему, как дальняя заря, одно утешительное чувство. То было сознание, что он в
жизни исполнил долг свой, насколько позволило ему умение, что он шел прямою дорогой и ни разу не уклонился от нее умышленно. Драгоценное чувство, которое, среди скорби и бед, как неотъемлемое сокровище, живет в сердце
честного человека и пред которым все блага мира, все, что составляет цель людских стремлений, — есть прах и ничто!
Так гласит песня; но не так было на деле. Летописи показывают нам Малюту в чести у Ивана Васильевича еще долго после 1565 года. Много любимцев в разные времена пали жертвою царских подозрений. Не стало ни Басмановых, ни Грязного, ни Вяземского, но Малюта ни разу не испытал опалы. Он, по предсказанию старой Онуфревны, не приял своей муки в этой
жизни и умер
честною смертию. В обиходе монастыря св. Иосифа Волоцкого, где погребено его тело, сказано, что он убит на государском деле под Найдою.
Эти представители общества смотрят на людей и
жизнь общежитейскими беспристрастными глазами, а это уже огромный шаг вперед в деле правосудия. Будь у нас в России такое учреждение, Дмитрий Павлович Сиротинин не был бы, быть может, прийдя утром в контору
честным человеком, к вечеру уже заключенным под стражу преступником.
— Встань, говорю тебе… Этот
честный и благородный человек простил тебя, и кара закона не обрушится на твою голову, но внутри себя ты до конца
жизни сохранишь презрение к самому себе… Прошу вас, господин следователь, составить протокол о признании моего сына в растрате сорока двух тысяч рублей — относительно последней растраты я не заявлял вам официально — добавив, что я не возбуждаю против него преследования…
— Ну, постарайтесь ее как-нибудь развлечь… Ну, хоть чем-нибудь… Даю вам
честное слово, что если вам удастся ее рассмешить, развеселить, то это будет лучшим лекарством. Поймите же, что ваша дочка больна равнодушием к
жизни, и больше ничем… До свидания, сударыня!
Если государь сумеет только сохранить свою
жизнь и власть, то все средства, какие бы он ни употреблял для этого, будут считаться
честными и похвальными».
Человек не может знать последствий для других своей самоотверженной
жизни. Но пусть испытает такую
жизнь хоть бы на время, и я уверен, что всякий
честный человек признает то благотворное влияние, какое имели на его душу и тело хотя бы те случайные минуты, когда он забывал себя и отрекался от своей телесной личности.